Возврат на: [Христо Ботев][СЛОВОТО]

Отец и сын

Ты, дед, дуди на свирели,

а я буду петь за тобою

юнацкие песни, гайдуцкие,

о воеводах старых -

о страшном гайдуке Чавдаре,

Чавдаре, воине старом,

о сыне Петка Страшника.

Пусть слущают парни и девки

на сходах, на посиделках,

юнаки на горных просторах,

мужчины в кормах прохладных -

каких молодцов вскормила,

рожала, да и рожает

юнацкая мать-болгарка;

каких младенцев рожала,

вскормила, да кормит и ныне

земля - красавица наша!

Ах, дед, надоело до скуки

любовные песни мне слушать,

да петь самому о горе,

о горе, дед, о бедняцком,

и о своих кручинах,

кручинах черных и едких.

Хотя мне и тяжко нынче,

но ты, дед, дуди, не бойся -

ведь храброе у меня сердце

и голос загорский, медный.

Коль здесь никто не услышит,

так песня моя помрачится

по лесу и по оврагам.

Леса мою песню примут,

ее повторят овраги,

тогда и печаль моя минет,

отхлынет она от сердца!

Кто хочет, тот пусть томится

Я с ними томиться не стану:

юнак страданий не терпит.

Ведь я говорил, и скажу я,

счастливый тот, кто умеет

за честь и за волю биться,

с добрым по доброму ладить,

а злому ножом ответить, -

об этом я петь буду песню!

Кто не слышал, кто не знает

о воеводе Чавдаре?

Чорбаджия ли кровопийца,

иль турецкие сердары,

и в горах пастух овечий,

и любой бедняк несчастный -

кто не слышал о Чавдаре

и его дружине храброй?

Он, Чавдар, дружину эту

двадцать лет водил по свету,

и страшна была дружина

всем изменникам и туркам.

А страдальцы укрывались

под крылом у воеводы...

Льется песня о Чавдаре -

напевают эту песню

на Странджа-горе дубравы,

на Ирин-Пирине травы,

через медные свирели

льется песня о Чавдаре

с Белграда и до Царьграда,

от Эгеи к Черноморью,

и к Дунаю песня мчится,

и в Румелиина поле

не ее ль играют жницы?...

Один был Чавдар воевода,

один у отца и мамы,

один у верной дружины.

Малым мальчиком мать оставил,

ушел от отца, несмышленыш...

Без сестер Чавдар, без брата,

никакой родни у Чавдара.

Лишь дядя - злой изъедуга...

Двенадцатилетнего хлопца

отдала его мать в пастушата

к чужим хлебам приучаться,

стоять при чужиш воротах.

Но устоял Чавдар там

полдня всего, до обеда.

А что он оттуда вынес?

Для мама большой подарок -

тяжелое, едкое слово:

"Зачем, мать, меня продала ты

в чужое село батрачить,

пасти овец шелудивых,

чтоб потешались все бы

и мне в глаза говорили:

иметь отца-воеводу,

вожака многолюдной дружины, -

три края он держит в страхе,

над Стара-Планиной владычит, -

и вот сидеть возле дяди,

грабителя-мироеда,

его ублюдков чтоб нянчить

и вечно ругань слушать,

что тоже я стал вроде волка,

а человеком не стать мне,

и буду я гнить в темнице,

и на кол в Кара-баире

посадят меня напоследок!

Он злой человек, мой дядя!

Он злой, - говорю тебе, мама.

Сидеть у него не хочу я,

чтоб нянчить его ублюдка,

стеречь его коз шелудивых -

пусть псы их сожрут, да сороки!

К отцу я хочу, к дружине,

к отцу на Стара-Планину.

Пускай он меня научит,

какому захочет делу!"

Заметалась мать, затормилась,

упал ей на сердце камен.

Мать смотрит в глаза Чавдару,

в большие черные очи.

кудри Чавдару гладит,

рыдает, бедная, палчет.

И сам ту Чавдар испугался.

Тут сам со слезами в глазах он

спросил у нее поспешно:

"Скажи мне, мама, что плачеш?

Неужто отца схватили,

схватили его и убили,

и ты, мать, сироткой осталась,

сироткой голодной, холодной?"

Мать обняла Чавдара

и, в черные очи целуя,

вздохнула, проговорила:

"Чавдар! О тебе я плачу,

ребеночек ты мой милый,

ты, писаных мой красавчик,

единственный ты мой мальчик,

сыночек мой и любимчик!

Худые ведешь ты речи!

Мне горькое будет горе,

коль в горы уйдешь к отцу ты

и сделаешься гайдуком!

Отец приходил прошлой ночью,

он сам про тебя справлялся,

меня осуждал он очень,

бранился, что я послала

тебя не к нему, а к дяде,

скучал, что не с ним ты, ребенок,

красивый мой юначонок!

Далеко тебя отошлет он,

чтоб ты обучался по книгам,

а может быть, прямо в гайдуки

блуждать по горным высотам.

Давал он мне триста наказов,

чтоб я привела в воскресеные

тебя на собрание гайдуков.

Пойдешь ты, Чавдар, мой сыночек,

единственно мое чадо,

отправишься к нему завтра.

Но клятвой тебя заклинаю,

что, если мила тебе мама,

проси у отца, сыночек,

чтоб вел он тебя не в дружину,

а послал далеко, далеко,

чтоб ты обучался по книгам

да письма писал бы маме

с работы, с дальней сторонки!"

Прыгнул тут Чавдар от счастья,

что к отцу пойдет он в горы

и увидит в полном сборе

весь совет гайдуком грозных...

Ну, а мать, в тоске, в кручине,

сына милаго ласкала

и рыдала... и рыдала!

Возврат на: [Христо Ботев][СЛОВОТО]